Как России использовать китайское экономическое чудо

Экономика

19.08.2015 14:26

Сергей Глазьев

5534

Как России использовать китайское экономическое чудо

Доклад Изборскому клубу

Складывающееся в настоящее время стратегическое партнерство между Россией и Китаем постепенно наполняется содержанием и приобретает институциональные формы. Важной вехой в этом процессе станут запланированные на 3 сентября в Пекине торжественные мероприятия в связи с 70-летием завершения Второй мировой войны, в которых примет участие Президент России В.В.Путин. На фоне фактической ревизии итогов этой войны, предпринимаемой руководством США в стремлении навязать миру свою гегемонию путем развязывания глобальной гибридной войны, формирующийся союз России и Китая становится основой сохранения глобальной стабильности и мира на планете в соответствии с общепринятыми нормами международного права. На этой основе создается глобальная коалиция стран БРИКС, заинтересованных в мирном устойчивом развитии, набирает силу процесс широкой евразийской интеграции, объединяющий ШОС, ЕАЭС и формирующиеся вокруг них зоны преференциальных режимов торгово-экономического сотрудничества.

Выдвинутая главами Российской Федерации и КНР инициатива совмещения двух евразийских интеграционных проектов – Евразийского экономического союза (ЕАЭС) и Экономического Пояса нового Великого Шелкового пути (ЭПНВШП) – открывает возможность создания новой современной системы институтов широкой евразийской интеграции с разнообразным и многоплановым контекстом. Чтобы правильно оценить возможности этой инициативы и наполнить ее адекватным содержанием, необходимо понимать общие закономерности развития мировой экономики и особенности происходящих глобальных изменений. Они причудливым образом совмещают европейскую идею прогресса с азиатскими представлениями о цикличности жизнедеятельности человека и общества и позволяют разобраться в движущих механизмах китайского экономического чуда, которые можно использовать для подъема, в том числе, российской экономики.

В настоящем докладе анализируются объективные предпосылки стратегического партнерства России и Китая как краеугольного камня нового мирового порядка, идущего на смену Pax Americana. Раскрываются закономерности долгосрочного экономического развития, определяющие смену технологических и мирохозяйственных укладов, которые влекут кардинальные изменения структуры мировой экономики и формирование нового мирового политического порядка. Какой будет этот порядок? И какое место в нем будет занимать Россия? Что нужно сделать, чтобы возглавить этот процесс и извлечь из него максимальные выгоды для Русского мира? Ответам на эти судьбоносные для Российской Федерации вопросы посвящена настоящая работа. 

Смена технологических и мирохозяйственных укладов как объективная основа перехода глобального лидерства от США к КНР.

Переживаемый в настоящее время глобальный кризис имеет экономическую и политическую составляющие. Мировой финансовый кризис, сменивший длительный экономический подъем развитых стран, является закономерным проявлением длинных волн экономической активности, известных как волны Кондратьева[1]. В основе каждой из них лежит жизненный цикл соответствующего технологического уклада – воспроизводящейся целостной системы технологически сопряженных производств. Кризис военно-политический является, в свою очередь, проявлением смены системных циклов накопления, в основе каждого из которых лежит свой институциональный мирохозяйственный уклад – система взаимосвязанных институтов, обеспечивающая расширенное воспроизводство капитала и определяющих механизм глобальных экономических отношений. Наложение этих двух циклических процессов в фазе кризиса создает опасный резонанс, угрожающий разрушением всей системы мировых экономических и политических отношений. 

В процессе смены технологических и мирохозяйственных укладов происходит глубокая структурная перестройка экономики на основе принципиально новых технологий и новых механизмов воспроизводства капитала. В такие периоды, как показывает полутысячелетний опыт мирового развития, происходит резкая дестабилизация системы международных отношений, разрушение старого и формирование нового миропорядка. Исчерпываются возможности социально-экономического развития на основе сложившейся системы институтов и технологий. Лидировавшие до этого страны сталкиваются с непреодолимыми трудностями в поддержании прежних темпов экономического роста. Перенакопление капитала в устаревающих производственно-технологических комплексах ввергает их экономику в депрессию, а сложившаяся система институтов затрудняет формирование новых технологических цепочек. Они вместе с новыми институтами организации производства пробивают себе дорогу в других странах, прорывающихся в лидеры экономического развития.

Исследования показывают, что в периоды глобальных технологических сдвигов лидерам прежнего уклада становится всё труднее сохранять выгодное и уже привычное для них доминирующее положение, так как на новой волне роста вперед вырываются другие страны, преуспевшие в подготовке предпосылок его становления. В отличие от стран-«чемпионов», которые сталкиваются с кризисом перенакопления капитала в устаревших производствах, у стран-«претендентов» есть возможность избежать массового обесценения капитала и максимально сконцентрировать его на прорывных направлениях роста нового технологического уклада.

Для удержания своего лидерства «чемпионам» приходится активизировать силовую составляющую своей внешней политики и экономики. Прежде всего, необходим резкое наращивание расходов на НИОКР и инвестиций в формирование траекторий роста нового технологического уклада. С учетом высокой рискованности поисковых разработок, основную долю их финансирования должно взять государство, помогая частному капиталу осваивать новые технологии. В условиях господствующей сегодня в передовых странах либерально-демократической политико-экономической системы у них нет другого способа это сделать, кроме как в целях обороны и безопасности. Неслучайно в периоды смены технологических укладов резко нарастает военно-политическая напряженность, усиливаются риски крупных международных конфликтов. Назидательным примером может служить трагический опыт двух предыдущих структурных кризисов мировой экономики.

Так, Великая Депрессия 30-х годов, обусловленная достижением пределов роста доминировавшего в начале ХХ века технологического уклада «угля и стали», была преодолена милитаризацией экономики, результатом которой стала ее технологическая перестройка на основе широкого использования двигателя внутреннего сгорания и органической химии, переход на нефть в качестве основного энергоносителя и на автомобиль как ведущее транспортное средство. Переход экономики ведущих стран мира на новый технологический уклад проходил через катастрофу Второй мировой войны, повлекшей за собой кардинальное изменение всего мироустройства: разрушение  системы  колониальных империй европейских стран и формирование двух противоборствующих глобальных политико-экономических систем. Лидерство американского капитализма в выходе на новую длинную волну экономического роста было обеспечено чрезвычайным ростом оборонных заказов на освоение новых технологий и притоком мировых капиталов в США при разрушении производственного потенциала и обесценении капитала основных конкурентов.

Депрессия середины 70-х — начала 80-х годов, обусловленная исчерпанием потенциала этого технологического уклада, повлекла за собой гонку вооружений с широким использованием информационно-коммуникационных технологий, которые составили ядро нового, пятого технологического уклада. Последовавший вслед за этим коллапс мировой системы социализма, не сумевшей своевременно перевести экономику на новый технологический уклад, позволил ведущим капиталистическим странам воспользоваться ресурсами бывших социалистических стран для «мягкой пересадки» на новую длинную волну экономического роста. Вывоз капитала и утечка умов из бывших социалистических стран, колонизация их экономик облегчили структурную перестройку экономики стран ядра мировой капиталистической системы. На этой же волне роста нового технологического уклада поднялись новые индустриальные страны, сумевшие заблаговременно создать его ключевые производства и заложить предпосылки их быстрого роста в глобальном масштабе. Политическим результатом этих структурных трансформаций стала либеральная глобализация с доминированием США в качестве эмитента основной резервной валюты.

Исчерпание потенциала роста доминирующего технологического уклада стало причиной глобального кризиса и депрессии, охватившей ведущие страны мира в последние годы. Переживаемая в настоящее время фаза родов нового технологического уклада на поверхности экономических явлений предстает как сочетание финансовой турбулентности, сопровождающейся образованием и схлопыванием финансовых пузырей, экономической депрессии, характеризующейся снижением прибыльности и объемов привычных производств, падением доходов и цен, в том числе на основные энергоносители и конструкционные материалы, а также быстрым распространением принципиально новых технологий, находящихся на начальных фазах своего научно-производственного цикла. 

Уже видны ключевые направления развития нового, шестого технологического уклада, рост которого обеспечит подъем экономики передовых стран на новой длинной волне экономического роста: биотехнологии, основанные на достижениях молекулярной биологии и генной инженерии, нанотехнологии, системы искусственного интеллекта, глобальные информационные сети и интегрированные высокоскоростные транспортные системы. Их реализация обеспечивает многократное повышение эффективности производства, снижение его энерго- и капиталоемкости[2].

В настоящее время новый технологический уклад переходит из эмбриональной фазы развития в фазу роста. Его расширение сдерживается как незначительным масштабом и неотработанностью соответствующих технологий, так и неготовностью социально-экономической среды к их широкому применению. Однако, несмотря на кризис, расходы на освоение новейших технологий и масштаб их применения растут с темпом около 20–35% в год[3].Вскоре передовые страны выйдут на длинную волну его экономического рост. Падение цен на нефть является характерным признаком завершения периода родов нового технологического уклада и выхода его на экспоненциальную часть траектории роста за счет бурного распространения новых технологий, кардинально улучшающих ресурсоэффективность и снижающих энергоемкость производства. Например, массовое внедрение светодиодов, возможное при мощном инвестиционном импульсе, позволяет поднять эффективность освещения на два порядка. Сочетание подобных технологических прорывов в ядре нового технологического уклада обеспечивает его ускоряющееся расширение, которое выводит экономику на новую волну роста. 

Именно в такие периоды глобальных технологических сдвигов у отстающих стран возникает возможность для экономического рывка к уровню передовых стран, пока последние сталкиваются с перенакоплением капитала в устаревших производственно-технологических комплексах. В частности, для Китая, который быстро наращивает свои конкурентные преимущества, последовательно осваивая все новые технологические переделы и приближаясь к передовому фронту НТП. Для России, упустившей возможности технологического прорыва на основе информационно-коммуникационного технологического уклада в 70-80-е годы, следствием чего стал распад СССР и американская оккупация в 90-е годы, этот вызов носит экзистенциальный характер. Либо нам удастся воспользоваться окном возможностей технологического прорыва на новую длинную волну экономического подъема, либо повторный проигрыш очередной научно-технической революции окончательно собьет Россию на обочину мирового экономического развития в качестве сырьевой периферии передовых стран. 

Дальнейшее развертывание кризиса будет определяться сочетанием двух процессов: разрушения (модернизации) структур прежнего технологического уклада и становления структур нового. Совокупность работ по цепочке жизненного цикла продукции (от фундаментальных исследований до рынка) требует определенного времени. Рынок завоевывают те, кто умеет пройти этот путь быстрее и произвести продукт в большем объеме, с меньшими затратами и лучшего качества. Чем быстрее финансовые, хозяйственные и политические институты перестроятся в соответствии с потребностями роста новых технологий, тем раньше начнется подъём новой длинной волны экономического роста. При этом изменится не только технологическая структура экономики, но и ее институциональная система, а также состав лидирующих фирм, стран и регионов. Преуспеют те из них, кто быстрее сможет выйти на траекторию роста нового технологического уклада и вложиться в составляющие его производства на ранних стадиях развития. И наоборот, вход для «аутсайдеров» с каждым годом будет становиться всё дороже и закроется с достижением фазы зрелости.   

Выход из нынешней депрессии будет сопровождаться масштабными геополитическими и экономическими изменениями. Как и в предыдущих случаях, страны-«чемпионы» демонстрируют неспособность к совместным кардинальным институциональным нововведениям, которые могли бы канализировать высвобождающийся капитал в структурную перестройку экономики на основе нового технологического уклада, продолжая воспроизводить сложившуюся институциональную систему и обслуживать воплощенные в ней экономические интересы.

Воспроизводство институциональных систем еще более инерционно, чем технологических. Полный цикл смены институциональных систем, определяющих содержание производственных отношений, механизмы расширенного воспроизводства экономики и их политическое оформление, занимает около столетия. Это дало основание назвать эти циклы вековыми циклами накопления[4]. Полутысячелетняя история капитализма насчитывает четыре таких цикла, названных Арриги по наименованию лидировавших в создании  соответствующих институциональных систем воспроизводства экономики: Генуэзско-Испанский, Голландский, Английский, Американский.

Если исходить из характерной для каждой из них системы институтов, правильнее было бы их назвать торгово-монархическим, мануфактурно-демократическим, промышленно-имперским и финансово-глобалистским мирохозяйственными укладами. Систему международных и национальных институтов, обеспечивающих расширенное воспроизводство национальных и мировой экономики в каждом цикле накопления уместно определить как мирохозяйственный уклад.

Суть теории системных циклов накопления заключается в том, что каждый примерно вековой исторический период формирует свою собственную систему накопления капитала, центром или лидером которой выступает наиболее развитая страна. Вокруг лидера образуется определенное ядро из других развитых стран, а остальные страны образуют периферию данного цикла накопления. Лидер создает соответствующие институты, с помощью которых он осуществляет координацию деятельности всей системы  и, главное, с помощью которых осуществляется присвоение прибавочной стоимости посредством рынка или через неэквивалентный обмен между ядром и периферией. Естественно, что лидеру достается львиная доля присвоенного прибавочного продукта.

Каждый такой уклад имеет пределы своего роста, определяемые накоплением внутренних противоречий в рамках воспроизводства составляющих его институтов. Развертывание этих противоречий происходит до момента дестабилизации системы международных экономических и политических отношений, разрешавшихся до сих пор мировыми войнами.

Так, две мировых войны прошлого столетия опосредовали переход от мирохозяйственного уклада колониальных империй к укладу либеральной глобализации вследствие противоречия между быстрым расширением  производства на американской и европейской  периферии доминировавшей в системе мирохозяйственных связей Великобритании и возможностями последней по удержанию глобального контроля. Решение англичан о введении протекционистских мер по защите экономических интересов своей империи в период Великой депрессии свидетельствовало о достижении порога  бесконфликтного  развертывания этого противоречия. Великобритания стояла перед выбором – остановить рост неконтролируемых ею сегментов периферии или уступить лидерство. Организовав Первую мировую войну, англичане сохранили лидерство за счет разрушения главных конкурентов в Евразии – Германии, России, Австро-Венгрии и Турции. Но их американская периферия при этом усилилась. В результате  второго раунда этой борьбы глобальное лидерство перешло к США и СССР. Их противостояние продолжалось еще более полувека, прежде чем окончательно не сформировался современный мирохозяйственный уклад на принципах либеральной глобализации, оптимальный для институтов Американского цикла накопления.

В настоящее время на наших глазах в Китае и других быстро растущих странах Юго-Восточной Азии формируется новая, более эффективная по сравнению с американо-европейской, социально-экономическая система, адекватная требованиям нового технологического уклада. Спецификой последнего является его гуманитарный характер – крупнейшими отраслями экономики становятся здравоохранение, образование, наука и культур на долю которых в совокупности вскоре будет приходиться около половины ВВП. В силу общественного характера этих отраслей, обладающих большим внешним эффектом, не подлежащим приватизации в современном демократическом обществе, развитие нового технологического уклада требует намного большего участия государства, чем предыдущих. Оптимальным считается доля государственного участия в системе образования около 80%, в здравоохранении – около 50%, в научных исследованиях – около 60%, в культуре – не менее 30%. Эти отрасли не могут функционировать исключительно на коммерческой основе, значительная часть работающих в них организаций имеют некоммерческий характер, что существенно затрудняет их кредитование в расчете на прибыль. Для их развития нужны значительные государственные ассигнования в инфраструктуру, субсидии, долгосрочные дешевые кредиты. Образующие китайскую социалистическую экономику институты государственного планирования, бюджетирования, субсидирования и ценообразования намного лучше подходят для целей развития нового технологического уклада, чем ориентированные на сверхприбыль   и обслуживание финансовой олигархии американские институты, в составе которых после краха СССР существенно уменьшилась составляющая всеобщего благосостояния.

В отличие от институциональной системы США, ориентированной на обслуживание интересов финансовой олигархии, паразитирующей на эмиссии доллара как мировой валюты, институциональные системы Китая, Индии, Японии, Кореи, Вьетнама, Малайзии, Ирана и других стран формирующегося на наших глазах нового центра развития, ориентированы на обеспечение общественных интересов социально-экономического развития. Они нацелены на гармонизацию интересов различных социальных групп, выстраивание партнерских отношений между бизнесом и государством ради достижения общественно значимых целей. 

Развитие человечества требует новых форм организации глобальной экономики, которые позволили бы обеспечить устойчивое развитие и отражение планетарных угроз, включая экологические и космические. В условиях либеральной глобализации, выстроенной под интересы транснациональных, в основном англо-американских корпораций, эти вызовы существованию человечества остаются без ответа. Более того, сверхконцентрация капитала и глобального влияния в руках нескольких сотен семей в отсутствие механизмов демократического контроля создает угрозу становления глобальной диктатуры в интересах обеспечения господства мировой олигархии за счет угнетения всего человечества. Тем самым возрастают риски злоупотреблений глобальной властью, чреватые уничтожением целых народов и катастрофами планетарного масштаба. Объективно возникающая необходимость обуздания мировой олигархии и упорядочивания движения мирового капитала достигается в восточно-азиатской модели организации современной экономики. С подъемом Китая, Индии и Вьетнама вслед за Японией и Кореей все более явственно просматриваются контуры перехода от англо-американского к азиатскому мирохозяйственному укладу с совершенно иной, соответствующей интересам устойчивого и гармоничного развития человечества системой институтов, открывающей дорогу новому вековому циклу накопления капитала.

  Центр мирового развития перемещается в Юго-Восточную Азию в силу, с одной стороны, неадекватности институтов организации американской и европейской экономик специфике воспроизводства несущих отраслей нового технологического уклада и перенакопления капитала в устаревших производствах и финансовых пузырях. А, с другой стороны – благоприятных институциональных условий и факторов производства для формирования и роста воспроизводственных контуров  нового технологического уклада. Это    что позволяет ряду исследователей говорить о начале нового – Азиатского – векового цикла накопления капитала[5]. Вслед за последовательно сменившими друг Генуэзско-Испанским