Предлагаю создать эффективную многоканальную систему долгосрочного кредита

Интервью

16.11.2015 17:57

Газета Завтра

282

Предлагаю создать эффективную многоканальную систему долгосрочного кредита

По многочисленным просьбам читателей мы встретились с самым цитируемым российским ученым-экономистом, академиком РАН С.Ю.Глазьевым. Он широко известен не только как мирового уровня ученый, автор теории долгосрочного экономического развития как процесса смены технологических укладов, но и как разработчик самых прорывных многообещающих антикризисных программ вывода российской экономики на траекторию быстрого и устойчивого роста. На прошлой неделе на заседании Научного совета РАН по комплексным проблемам евразийской экономической интеграции, модернизации, конкурентоспособности и устойчивому развитию им был представлен доклад «О неотложных мерах по укреплению экономической безопасности России и выводу российской экономики на траекторию опережающего развития». Отдельные фрагменты этого доклада ранее широко обсуждались в либеральных СМИ, пытавшихся, вырывая мысли из контекста, дискредитировать его. Но только сейчас он полностью опубликован и есть что обсудить.

В. Сергей Юрьевич, как Вам эта критика вырванных из контекста Вашего доклада предложений? Что-нибудь было конструктивного?

О. Если не считать замечаний от ряда высокозатратных сфер бизнеса относительно ограничения торговой надбавки по отношению к себестоимости продукции, то – ничего. Ведь это была не критика, а попытка дискредитации…

В. За что они Вас так не любят?

О. За правду, наверное. Во-первых, предложенная мною программа основана на научных знаниях о закономерностях развития современной экономики и объективной оценке положения нашей экономики. Поэтому оппоненты предпочитают оспаривать не ее, а связанные с ней образы, которые они рисуют в собственном воображении с целью запугивания читателей. Во-вторых, все мои опасения в отношении проводимой экономической политики полностью подтвердились – начиная от последствий шоковой терапии 90-х и заканчивая нынешней политикой таргетирования инфляции. Наконец, в-третьих, и это самое главное, моя критика проводимой макроэкономической политики затрагивает интересы могущественных лиц и кланов, заинтересованных в ее продолжении.

В. Вы имеете в виду спекулянтов?

О. Не только, хотя именно они стали главными выгодоприобретателями политики «таргетирования» инфляции. Вследствие самоустранения Банка России от выполнения своей конституционной обязанности по обеспечению устойчивости рубля контроль над валютно-финансовым рынком перешел к спекулянтам, которые манипулируют курсом рубля, извлекая гигантские сверхприбыли на его колебаниях. 

В. За это в Америке сажают до конца жизни, в Англии штрафуют до последней нитки, а Китае расстреливают…

О. Не пугайте. У нас на этом «зарабатывают». На декабрьском обвале курса рубля – около 20 млрд. долл. На качке его обратно – еще миллиардов пять. Рентабельность биржевых операций на колебаниях курса рубля достигает 80% годовых. Не удивительно, что деньги из российской экономики устремились на Московскую биржу, объем операций на которой подскочил в этом году вдвое при обвальном падении производства и инвестиций. Парадокс ситуации заключается в том, что чрезвычайная волатильность обменного курса рубля происходит на фоне того, что он остается наиболее обеспеченной валютой в мире (объем золотовалютных резервов почти вдвое превышает величину денежной базы) и одновременно – наиболее недооцененной (по данным ОЭСР по паритету покупательной способности рубля его курс еще до декабрьского обвала был выше номинального более чем втрое). Это означает, что по фундаментальным условиям внешнеэкономического обмена рубль должен был бы быть среди самых устойчивых валют мира. Тем более, с учетом большого профицита торгового баланса. Но он оказался самым волатильным.  

В. Наверное, из-за колебания нефтяных цен?

О. На этот фактор, как показывает девальвация валют других нефтедобывающих стран, приходится около 10% произошедшего снижения курса рубля. Все остальное – следствие спекулятивной атаки, спровоцированной переводом курса рубля в свободное плавание.  95% операций на Московской бирже носят чисто спекулятивный характер, то есть совершаются без какой-либо связи с товарообменными сделками или прямыми инвестициями. При этом 3\4 операций на нашем финансовом рынке совершается нерезидентами, которые доминируют на его валютном сегменте.

В. Но среди них наверняка имеются и российские игроки, скрывающиеся в офшорах…

О. Конечно. По оценкам экспертов, около 80% иностранных инвестиций российская экономика получает из офшоров от наших же предпринимателей. Но, во-первых, формально это деньги нерезидентов, возвращающиеся в российскую экономику, в основном, из англосаксонской юрисдикции как иностранные инвестиции. Во-вторых, российский финансовый рынок составляет полпроцента от мирового и любой крупный иностранный банк может его легко дестабилизировать в условиях полного отсутствия ограничений на трансграничное движение капитала.  В-третьих, источником их происхождения могут быть не только вывезенный из России капитал, но и кредиты американских или европейских банков, выдаваемые под залог прав собственности на российские предприятия. Более половины акций на российские предприятия перемещены в иностранную собственность – это следствие проводившейся два десятилетия ограничительной денежной политики, при которой эмиссия рублей шла почти исключительно под приток долларов и евро, а процентные ставки были намного выше, чем в США и ЕС. В результате денежная база формировалась под иностранные источники кредита и развитие экономики ориентировалось на спрос из этих стран. Следствием этой политики стала ее сырьевая ориентация и внешняя зависимость. Это и предопределило болезненность западных санкций, действенность которых продемонстрировала, кто управляет российской экономикой.

В. Вы имеет в виду МВФ?

О. Если сравнивать действия Банка России с рекомендациями, данными миссией МВФ в Москве год назад, то действительно – они совпадают. Собственно, уверенность американской администрации в том, что Банк России будет действовать именно так, как предписал МВФ, я думаю, предопределила характер принятых ими санкций. Если бы Банк России немедленно после объявления санкций взял бы курс на замещение внешних источников кредита внутренними, то мы бы от санкций только выиграли бы. Ведь Россия является донором американской финансовой системы – ежегодно мы ее субсидируем на 100-150 млрд. долл. путем размещения резервов в американские облигации и вывоза капитала. Его общий объем превышает триллион долларов, в то время как величина поступивших в Россию иностранный инвестиций вдвое меньше. При этом мы уже давно выплачиваем по внешним обязательствам больше, чем получаем. Иными словами, мы вывозим длинные дешевые деньги, а привлекаем дорогие и, в основном короткие. Да еще привязали к ним нашу денежную эмиссию. Как я уже говорил, основная часть рублевой денежной базы сформирована под иностранные кредиты и инвестиции. Их вывод вследствие объявленных санкций повлек сокращение денежной базы. Банк России, вместо того, чтобы расширить внутренний кредит, начал его сокращать, поднимая процентную ставку. Тем самым он усугубил негативное действие санкций – сжатие денежной массы и удорожание кредита автоматически вызвало падение производства и инвестиций. Ведь половина оборотного капитала в промышленности формируется за счет заемных средств и повышение выплачиваемых по ним процентов вдвое, до уровня, втрое выше рентабельности, ставит предприятия перед выбором свертывания производства или повышения цен. Девальвация рубля и удорожание импорта дала им возможность пойти по второму пути.  А когда Центробанк отпустил курс рубля в свободное плавание и дал возможность спекулянтам его раскачивать, макроэкономическая среда погрузилась в хаос и планирование бизнеса стало невозможным. Российская экономика оказалась в стагфляционной ловушке, сочетающей спад производства и высокую инфляцию.

В. Но, по словам руководителей финансово-экономического блока правительства, нижняя точка кризиса пройдена и теперь нас ждет подъем…

О. Для этого нужно дать производственной сфере кредит. Чтобы она его приняла, процентные ставки должны стать ниже рентабельности производимой продукции. В свою очередь, чтобы ее купили, необходим прирост спроса, а для этого нужен рост доходов. Но проводимая сегодня политика действует в обратном направлении: сокращение бюджета влечет снижение доходов и спроса, а высокие процентные ставки не позволяют наращивать производство. 

В. Что же нас ждет?

О. Ответ на этот вопрос содержится в Основных направлениях единой государственной денежно-кредитной политики. Представленные там ориентиры свидетельствуют о снижении денежной базы за четыре года, начиная с прошлого, на 29% в реальном выражении. Исходя из устойчивой взаимозависимости между приростами денежной массы и производства, можно прогнозировать углубление спада производства в будущем году еще на 3-4% и на 1-2% через год. При этом вследствие нарастающей демонетизации экономики можно ожидать расстройство системы денежного обращения – возвращения к неплатежам и взаимозачетам, бартеру и денежным суррогатам, как это было в 90-е годы. Целевых ориентиров по инфляции достичь не удастся. Резкое падение инвестиций, объем которых сегодня и без того вдвое меньше, чем был четверть века назад, повлечет нарастающее отставание и снижение конкурентоспособности нашей экономики, обрушение ее в режим сокращающегося воспроизводства. Реинкарнация шоковой терапии обернется еще одним потерянным десятилетием.

В. Сергей Юрьевич, до сих пор Ваши прогнозы полностью сбывались. Уже в начале 1993 года Вы предсказали катастрофические последствия ваучерной приватизации, затем – приватизации РАО ЕЭС, принятия Земельного и Лесного кодексов, последствиями которых стали, как Вы и предупреждали, деградация промышленности, взлет тарифов, земельные спекуляции и лесные пожары. В 1997 году Вы предсказали дефолт государства, который произошел в точности в указанное Вами время…

О.  Это не я предсказал, а по моей инициативе группа экономистов-математиков под руководством Д.А.Митяева просчитала последствия сооружения финансовой пирамиды краткосрочных государственных обязательств, которые мы представили руководству денежных властей за 9 месяцев до краха вместе с перечнем мер по его предотвращению…

В. И, так же, как и сейчас, к Вам не прислушались…

О. Хуже того, не дали нам принять законопроект «О предотвращении финансового кризиса», который предусматривал меры по демонтажу финансовой пирамиды ГКО.

В. Как и к Вашим предупреждениям о приближении глобального финансового кризиса, к которому Вы предлагали подготовиться еще в 2003 году, обезопасив российскую экономику от его влияния. Помнится, Ваши оппоненты смеялись над прогнозами о надвигающемся кризисе американской финансовой системы, а Кудрин даже ухитрился за месяц до краха финансовой пирамиды ипотечных бумаг вложить в нее сотню миллиардов долларов государственных резервов. Почему они не учатся даже на собственных ошибках и до сих пор игнорируют Ваши предостережения? Вот и сейчас, Вы предупреждали их о последствиях перехода к таргетированию инфляции?

О. Конечно, вполне официально. Как представитель Президента в Национальном финансовом совете, сразу же, как начался об этом разговор в 2012 году, в своем Особом мнении на проект Основных направлений денежно-кредитной политики я предупреждал, к чему это приведет. И затем неоднократно повторял, приводя логические доводы, расчеты и ссылаясь на научные знания об экономической динамике…

    В. Вместо того, чтобы к Вам прислушаться, Вас обзывали ретроградом, маргиналом, радикалом, пугали обывателей возвратом к советскому прошлому, а Президенту доказывали, что реализация Ваших предложений приведет к катастрофе. Хотя, по-моему, именно проводимая Вашими оппонентами экономическая политика уже, как минимум, трижды – в 1994, 1998 и в 2008 привела страну к экономической катастрофе. И сейчас грозит ее очередным повторением. Как Вы это можете объяснить? 

О. Любая экономическая политика есть ни что иное как результирующая суммы экономических интересов. О заинтересованности спекулянтов в свободном плавании курса рубля мы уже говорили. Например, некоторые американские консультанты российского правительства на спекуляциях с ваучерами и акциями приватизировавшихся предприятий получали тысячи процентов прибыли, не говоря уж о присвоенных активах и украденных технологиях. На финансовой пирамиде ГКО наряду с западными спекулянтами наживались сами сооружавшие ее чиновники, пока не довели страну до банкротства…

В. Помнится, Вы проводили расследование причин того дефолта…

О. Специально созданная комиссия Совета Федерации. Я лишь обеспечивал ее деятельность аналитической работой. Она выявила признаки преступления в действиях ряда должностных лиц, организовавших саму пирамиду ГКО, принимавших  решения  о дефолте и согласовывавших его с американскими партнерами. В частности, удалось установить, что клиенты Банка Нью-Йорка получили предложения об обмене принадлежавших им ГКО на номинированные в долларах обязательства российского правительства за месяц до дефолта…

В. Ведь это сговор или измена!

О. Члены комиссии тоже так решили и поэтому обратились в Генпрокуратуру…

В. Да, я помню. Совет Федерации также своим постановлением рекомендовал не допускать ответственных за эту аферу чиновников – Чубайса, Златкис, Дубинина и пр. – до должностей, связанных с распоряжением государственным имуществом и деньгами…

О. Но они по-прежнему распоряжаются и тем, и другим…

В. Да, и снова Чубайс стал героем Счетной палаты, поймавшей его на растрате сотен миллионов долларов Роснано. Напрашивается вывод о том, что наши ультралибералы, по сути, оправдывают политику разграбления страны в интересах западного капитала. Поэтому наиболее выдающимся из них – Чубайсу, Кудрину, а теперь еще Набиуллиной - английский журнал Euromoney присваивает звание лучших? Хотя этот потешный журнал может иметь и коммерческий интерес – Вы как-то рассказывали, что в период Вашего руководства Комитетом по экономической политик Государственной Думы его главный редактор приходил к Вам с предложением проведения заказных мероприятий…

О. Результаты проводимой ими политики действительно являются лучшими с точки зрения перекачивания денег из России за рубеж и нанесения ущерба собственной стране. Последний превышает потери СССР в результате Великой Отечественной войны.  Довести до банкротства самое богатое государство мира, ничего не заработать на распродаже самого большого в истории человечества массива собственности, также как и обрушить вдвое самую обеспеченную в мире валюту – это абсолютные рекорды экономического безумия.

В. Но эта безумная политика последовательно поддерживается МВФ и лучшими умами западной экономической мысли…

О. МВФ – да, лучшими умами – нет. Почитайте книгу – Реформы глазами российских и американских ученых – в которой опубликованы статьи российских академиков и американских нобелевских лауреатов. Они были солидарны в критике навязанной МВФ шоковой терапии и в эволюционном подходе к рыночным преобразованиям.

В. Я помню эту историю, когда с подачи Чубайса бывший тогда замминистра финансов США Саммерс с участием Госдепа запугивал американских  участников этого проекта, сорвав планировавшуюся в Москве совместную конференцию.

О. Он же курировал зарубежную финансовую политику США и МВФ, навязывавших России самоубийственную политику Вашингтонского консенсуса. Тем же занимаются западные псевдоученые, приглашаемые на всякого рода либертарианские шоу, проводимые в целях «запудривания» умов российских руководителей.  Помню, как Д.Сакс обрабатывал Ельцина, доказывая ему правильность шоковой терапии и ущербность российской экономической науки. Сегодня то же самое делают западные пророки либертарианской религии на форумах с участием высшего руководства страны, получая за свои проповеди немалые гонорары за счет российского государства.

В. Поясните, что значит либертарианская религия и чем она отличается от либеральной  идеологии?

О. Либертарианство – это маргинальное направление, которое зародилось в Великобритании, но было отвергнуто английской либеральной идеологией более столетия назад как радикальное и вредное. Оно провозглашало полный отказ от государственного регулирования и безграничную свободу частного предпринимательства. В отличие от либеральной  идеологии, которая исходит из принципа баланса свободы и ответственности. Либеральная экономическая мысль всегда признавала значение государственных институтов регулирования экономики для обеспечения экономической свободы, в отличие от освящавшего частный произвол либертарианства. Английскому истэблишменту хватило ума отказаться от этой философии хаоса и войны всех против всех у себя в стране, но ее сочли весьма пригодной для экспорта. Внедряя ее за рубежом, англичане блокировали самостоятельное развитие зависимых от них стран, подчиняя их экономику интересам своих корпораций, пользовавшихся государственной поддержкой. То же самое сегодня делает МВФ, внедряя зависимым странам рецепты Вашингтонского консенсуса в интересах западного капитала.

В. Как это происходит на практике?

О. Странам, нуждающимся во внешнем финансировании, в качестве условия доступа к западному рынку капитала навязывается тотальная либерализация экономики, включающая полное открытие своего рынка, отказ государства от собственности, регулирования цен и движения капитала. Одновременно предписывается ограничительная денежная политика, запрещающая денежную эмиссию иначе чем как в целях приобретения долларов, евро и фунтов. Тем самым обеспечивается господство западного капитала в соответствующей национальной экономике. Она подчинятся интересам иностранных, главным образом американо-европейских инвесторов. Одновременно выращивается компрадорский бизнес-слой и обслуживающая их интересы интеллектуальная прослойка. Последняя проповедует либертарианскую идеологию, которая не имеет ничего общего с настоящей наукой.

В. Но это не мешает апологетам проводимой политики выступать от имени экономической науки. Они создали даже свои научные школы и выдвинули своих пророков, которые навязывают свое мнение через популярные издания и форумы.  

О. Поэтому они пытаются дискредитировать академическую науку. На самом деле, последняя оказалась на высоте, последовательно критикуя проводимую либертарианскую политику.  Так же как и настоящие западные ученые, дистанцирующиеся от Вашингтонского консенсуса. Среди его российских проповедников Вы не найдете ни одного настоящего ученого, имеющего за плечами хоть какие-то научные достижения.

В. А как же Сонин, Мау, Кузьминов, Гурвич, Кудрин, не говоря уже о рядящихся под специалистов Набиуллину, Улюкаева или Юдаеву?

О. Я не хочу и не имею права выставлять оценки своим коллегам. Вы можете сами прочитать их диссертации и составить свое мнение.  Но могу сказать, что экономико-математический инструментарий, используемый под их руководством, не только не отражает реальность, но и давно отвергнут экономической наукой вследствие своей примитивности и неадекватности закономерностям развития экономики…

В. Включая монетаризм и теорию рыночного равновесия?

О. Как можно оценить теорию, не замечающую главный фактор развития экономики – научно-технический прогресс, также как и его основные механизмы, связанные с институтом долгосрочного кредита? Она была в пух и прах раскритикована в выступлениях руководителей американской экономической ассоциации полвека назад.

В. Но это же мэйнстрим западной экономической мысли?!

О. Скорее пропаганды. Также как и политическая экономия социализма, восхвалявшая советское устройство экономики как самое прогрессивное в мире, популярный сегодня мэйнстрим оправдывает проводимую политику как единственно правильную…

  В. Кстати, перечисленные мною апологеты проводимой политики случайно не имеют диплома отличников по марксистской политэкономии?

О. Проверьте. Я не удивлюсь. Догматику, в отличие от ученого, ментально легко сменить один символ веры на другой. Это скорее вопрос его совести, чем ума. Я, например, никогда не был ни марксистом, ни коммунистом, ни либертарианцем. Я являюсь профессиональным ученым, который не верит в догмы и доверяет только научно доказанным и экспериментально проверенным закономерностям.

В. А как же Вас обвиняют в желании вернуть нас в советскую эпоху?

О. Это проплаченные агитаторы за сохранение сложившегося положения дел, а не ученые. Любой ученый скажет Вам, что возвращение в Советский Союз невозможно, как бы это кому не хотелось. Есть, правда, пример китайского социализма, европейской социал-демократии, японского или корейского корпоративизма, а также американского империализма. Но я не призываю копировать их опыт. Хотя, предлагаемая мною программа исходит из анализа опыта успешного экономического развития различных стран мира, включая западные, восточные и нашу собственную. Она   основана на применении закономерностей развития современной экономики на основе активизации наших конкурентных преимуществ и понимании механизма взаимодействия денежного обращения с реальным сектором экономики.

В. Почему Вы так уверены в том, что ее реализация обеспечит вывод нашей экономики на траекторию устойчивого и быстрого экономического роста с темпом не менее 5% в год?

О. Это вопрос счета. Мои предложения основаны на расчетах и исследованиях ведущих экономических институтов Российской Академии наук. В том числе связанных с анализом проводимой экономической политики и научной экспертизой проектов официальных документов.

В. Почему они игнорируются?

О. Я уже говорил про то, что экономическая политика является результирующей экономических интересов.

В. Чьи интересы мешают?

О. Как ни странно, интересы руководства государственных банков и корпораций. Дело в том, что предлагаемая мною программу в качестве краеугольного камня предусматривает жесткий контроль за целевым использованием государственных денег. Это пугает тех, кто сегодня ими управляет. Они привыкли относиться к ним как к своим собственным и не приемлют контроля со стороны государства.

В. Но ведь именно на них Вы делаете ставку в своей программе?!

О. Программа ориентирована на государственные институты, а не на личности, которые их сегодня возглавляют. Необходимым условием ее реализации является внедрение жестких механизмов ответственности за использование создаваемых государством денег.

В. В каком смысле создаваемых?

О. В прямом. Или Вы, как и монетаристы, думаете, что деньги – это золотые монеты, имеющие божественное происхождение? Современные деньги эмитируются под долговые обязательства. Государственные, как в США, где ФРС эмитирует доллары под приобретение казначейских обязательств, и в Еврозоне, где ЕЦБ эмитирует евро под государственные обязательства государств-членов. Или частных корпораций, как это делали центральные банки Германии и Франции после войны.  Или под государственно-частные планы и институты развития, как это делается в настоящее время в Китае и, частично, в Японии, Индии и Бразилии. Или под обязательства иностранных государств, как это до недавнего времени делалось у нас и в колониально зависимых странах. Если мы перейдем, подобно всем суверенным странам, к эмиссии денег под обязательства своих предприятий, институтов развития и государства, то крайне важно обеспечить контроль за их целевым использованием. Если создаваемые государством деньги под обязательства расширения и модернизации производства или под государственные нужды будут разворовываться или  перекачиваться на спекуляции, то не избежать инфляции.

В. А сейчас ЦБ эмитирует деньги подо что?

О. В основном, под обязательства коммерческих банков по ключевой ставке, а также по обязательствам отдельных структур в рамках антикризисных мер по ставке полпроцента.

В. Счастливые отдельные структуры. Кто они?

О. Те самые, которых все устраивает. Они и так получают кредиты от ЦБ, вкладывают деньги в лучшем случае в облигации федерального займа, в худшем – в валютные спекуляции. И в 2008, и в 2014 годах прослеживалась четкая закономерность – предоставление кредитов Банка России коммерческих банков сопровождалось соответствующим ростом их валютных активов. В такой кредитной эмиссии, действительно, смысла нет. Это самоубийственная денежная политика – когда эмитируемые Банком России рубли используются выгодоприобретателями против рубля в целях получения сверхприбыли на дестабилизации его обменного курса. Беда в том, что другая эмиссия – под обязательства целевого использования кредитов на нужды расширения и модернизации производства – им не нужна.

В. Получается, что главные противники Ваших предложений – это руководители крупных, прежде всего, государственных банков, которые и так пользуются кредитной эмиссией, но при этом никак не отвечают перед государством за целевое использование этих денег. Им не нужно ни стратегическое, ни индикативное планирование, ни государственные программы. Они получают от государства дешевые деньги, раздают их по своему усмотрению втридорога, в случае невозврата государство спишет долги и проведет докапитализацию. А я долго не мог понять, почему на руководящих постах ведущих государственных структур находятся либералы.

О. Я бы не называл их либералами. Они лишь прикрывают либеральной трескотней свои коммерческие интересы, наслаждаясь безответственностью. Если бы они были настоящими  либералами, то шли бы подальше от презираемого ими государства и создавали свой частный бизнес на свой страх и риск. Так нет же, им надо обязательно захватить управление государственной собственностью и сделать ее источником собственной власти и благополучия.

В. И потом оставить от этой государственной собственности обглоданные кости, присвоив себе доходы от ее эксплуатации и административную ренту. Поэтому они сопротивляются Вашим предложениям о введении стратегического и индикативного планирования?

О. Конечно. Ведь предлагаемые мною меры по созданию многоканальной системы дешевого долгосрочного кредита подразумевает планирование использования этих денег в целях расширения и модернизации производства, а значит и ответственность за их целевое и эффективное использование. Потребуется налаживать настоящее частно-государственное партнерство, отчитываться за реализацию совместно спланированных проектов. А сейчас – полная свобода распоряжения государственными деньгами, показатели эффективности подменяются финансовой отчетностью, которая у монополистов всегда будет сводиться с прибылью – в условиях своего господствующего положения в финансовой системе они всегда найдут способ переложить любые издержки на заемщиков, у которых нет выбора и которым приходится платить ростовщические проценты госбанкам.  Сегодня государство вверяет им огромные финансовые ресурсы, а они произвольно ими распоряжаются, самостоятельно определяя процент и направления кредитования. В том числе инвестируют в лизинг иностранных самолетов и другой техники в ущерб отечественным товаропроизводителям и в разрез с интересами развития национальной экономики. Ведь они относятся к государственным деньгам как к средству реализации своих частных интересов. Поэтому они не приемлют государственного контроля за их использованием. Хуже того, чем дороже деньги, тем больше их могущество.

В. Но ведь заемщики могут разориться и у них будут убытки…

О. Государство в любом случае компенсирует. А разорение заемщика для госбанкиров – манна небесная. Ведь можно приватизировать их активы.

В. Как это?

О. Поясню на примере. Когда-то я был депутатом от Подольского избирательного округа. В нем расположено весьма успешное частное предприятие – Подольский завод цветных металлов, которое эффективно перерабатывало вторсырье. Собственники решили модернизировать предприятие и взяли у Сбербанка кредит, чтобы купить новое оборудование. Внедрили передовые технологии, но в 2008 году грянул мировой  финансовый кризис. Вопреки заверениям на самом высоком уровне, российский финансовый рынок не стал тихой гаванью для приюта иностранных инвесторов, а, наоборот, испытал самый сильный среди стран «двадцатки» обвал. Залоги обесценились, процентные ставки повысились. Чиновники Сбербанка потребовали возврата кредита. Тут же появился от них кандидат на приобретение обанкротившегося завода. Ему и перепродали его по сходной цене. Собственники, вложившие свои деньги и силы, остались с носом.

В. Но это же типичное рейдерство?!

О. Это случается сплошь и рядом. Почему все госбанки подняли сейчас процентные ставки и ужесточили условия предоставления кредитов? Сколько их заемщиков обанкротится? А сколько разорится предпринимателей вследствие отзыва лицензий у негосударственных коммерческих банков? Протежируемые денежными властями банкиры наживаются на повышении процентных ставок и сокращении денежного предложения. Это экономика каннибализма в худших традициях.

В. Кстати, а почему  Ваш коллега по РАН, бывший директор Института экономики,  Р. Гринберг обозвал Вас академиком-каннибалом?

О. Не знаю, что он имел в виду. Я выступил на Президиуме РАН против избрания его протеже на пост директора этого института, упрекнув его  в нарушении научной этики за представление в Государственной Думе псевдонаучного доклада, оправдывавшего американское вмешательство во внутренние дела Украины с целью ее евроатлантической интеграции. Я просто зачитал выдержки из доклада, не давая никаких определений и, тем более политических обвинений. Дело здесь не в конкретной кандидатуре на пост директора Института экономики, а в том, что сделанный им доклад был представлен в органах государственной власти от имени ведущего Института экономики РАН. Он был заказан банкиром (Лебедевым – ред. сайта) в его коммерческих интересах, которые явно расходились с интересами, как России, так и Украины. Что вышло из предложенной как бы от имени большой науки политики попустительства евроинтеграции Украины - судите сами.

В. Это какая-то научная проституция….

О. Ответственность за это несет, конечно, не сам кандидат, а его руководители, которые, по сути, подставили молодого человека и своими попытками оправдаться превратили его в политического диссидента. Я не обвинял Головнина ни по политическим, ни по патриотическим или каким-либо иным идеологическим мотивам. Я выступил против нарушения принципов научной этики, которые подрывают репутацию нашей Академии наук…

В. Вам постоянно оппоненты шьют то идеологию, то политику, то просто поливают грязью.

О. За неимением других аргументов. Я просто говорю правду и они бессильны ее опровергнуть. Поэтому вместо научной  дискуссии переходят на брань, а заодно дезориентируют  руководство страны.      

В. Дай Бог, чтобы Ваша программа была востребована. ..

О. Спасибо, желающие могут с ней ознакомиться на моем персональном сайте.


Оцените статью